понедельник, 18 февраля 2013 г.

Александр Рыжов. А все-таки жаль…


(Написано к 200-летию со дня рождения Пушкина)


Александр Сергеевич, позвольте побеспокоить. Вам — 200, мне — в восемь раз меньше, но цель моя вовсе не в том, чтобы пробубнить заученные — замученные? — фразы о Вашем величии и бессмертии. Памятник себе Вы воздвигли сами. Нерукотворный. Что тут можно добавить?

Знаете, Александр Сергеевич… Нет, Вы только не обижайтесь, но мне порою кажется, что живым Вы никогда не были. Я видел Вас закованного в бронзу, замурованного в гранит, сдавленного массивным книжным переплетом, заключенного в картинную раму. Если бы Вы, эфемерный, смогли увидеть себя, увековеченного, со стороны, то повторили бы, наверное, только одну свою фразу: "Здесь Пушкин погребен".

Но это еще, Александр Сергеевич, полбеды. Попадись Вам все то, что пишем о Вас мы, Ваши, так сказать, наследники, у Вас, помяните мое слово, бакенбарды дыбом встанут. Знаете что! Давайте не будем о поэзии. Как сказал один наш современный классик: "Поэт в России больше, чем поэт". До такого, говорят, даже Вы бы не додумались. Правда, многие почему-то решили, что они больше, чем сама Россия, и — уезжают. Кто в Европу, кто в Америку. Там, должно быть, просторнее и воздух чище. И главное, никаких тебе шестикрылых серафимов, и сердец, которые надо жечь глаголом. Почему? Потому что они давно сгорели. Дотла. Не успеете Вы свой следующий юбилей отметить, как от нас не то что искры — дыма не останется. А если спросите, кто виноват, ответят: "Пушкин!" Но Вы не сердитесь. Это у нас шутка такая.

А в общем, здесь все нормально. Да, забыл сказать — имя Ваше на обломках самовластья уже написали. Даже дважды. Сначала в 17-м, потом в 91-м. Вы ж не уточнили, какое именно самовластье надо ломать, — вот и долбаем все подряд.

Хватит о грустном. Давайте лучше о Вашем юбилее. Говорят, с днем рождения загодя не поздравляют, но я поздравлю. Потому что завтра с утра такое начнется, что Вам и без меня тошно станет. Хотя, думается, Вы уже давно уши заткнули.

Напоследок хочу обрадовать. Настоящие поэты на Руси после Вас все-таки были. И один из них, обращаясь к Вам через века, сказал: "Может, я один действительно жалею, что сегодня нету Вас в живых!". Вот и мне больше всего на свете хочется увидеть Вас живым. Но Вы — бессмертный. А это, как говорят в Вашей любимой Одессе, две большие разницы.