понедельник, 18 февраля 2013 г.

Александр Рыжов. Неоконченная пьеса для механического журналиста


(Из дневника газетчика)

Понедельник. С утра присутствовал на комиссии по противодействию наркомании. Внимательно слушал ораторов, вместе со всеми возмущался. Вернувшись в редакцию, написал заметку, где заклеймил наркоманов позором. После обеда был на заседании по профилактике тропической лихорадки. Слушал ораторов, снова возмущался. Вернувшись вечером домой, обличил распространителей вирусных инфекций в разгромной статье.

Вторник. Пригласили на планерку. Слушал, возмущался. По дороге в редакцию сочинил очерк, в котором пригвоздил к позорному столбу несознательных чиновников, транжирящих бюджетные средства. До редакции не дошел, потому что вызвали на педагогическую конференцию, где опять сидел, слушал, возмущался. По горячим следам настрочил репортаж, в котором обрушился на Министерство образования.

Голодный и уставший, хотел съесть сосиску в тесте, но вспомнил, что надо идти на совещание по благоустройству. Пошел, послушал, повозмущался. Здесь же, положив блокнот на чью-то коленку, написал гневный памфлет против бессовестных жильцов, не желающих выходить на субботники.

Кажется, среда. Сидел на явочной, слушал производственные отчеты, возмущался, но как-то слабо, почти без голоса. Осененный остатками вдохновения, сочинил интервью с самим собой, в котором вдребезги разнес прогульщиков, волынщиков, приписчиков, халтурщиков, алкоголиков, тунеядцев и хулиганов. После явочной перебежал в другое здание, где собрались специалисты по безнадзорности. Не слушая, сразу же выдал фельетон, в котором попало и специалистам, и безнадзорным.

Оттуда прямиком направился в городской совет, где с ходу вник в суть дела, возмущаться не стал и молча написал расширенную корреспонденцию, в которой раскритиковал всех подряд.

Дня не помню. Сидел на семинаре по гражданской обороне. С трудом, но слушал, возмущался, но не по делу. Выдавил из себя новость короткой строкой, в которой досталось министру Шойгу, "Гринпису" и Президенту США. Кое-как дотащился до другого кабинета, где шла оперативка по вопросам пожарной безопасности. Пытался слушать, возмущаться уже не было сил. Что-то писал, на кого-то обрушивался, но оказалось, не на тех и не за то. Потом взяли под руки и повели на какое-то правление. Дальше провал в памяти.

Мартобря 86 числа. Сидел, слушал, писал пальцем на стенке нехорошие слова.  Возмущался, требовал перевода в отдельную палату. Нашел общий язык с Наполеоном, проглотил димедрол, успокоился. Заснул.

Скучно жить на этом свете, господа!