ПОСЛЕДНИЙ ДЕНЬ В ХАРАНОРЕ. Воспоминания и дневники моего отца МОСКВИНА Ивана Уваровича.

Еще в мае нам было известно, что на нашей западной границе не спокойно. О Германии мы говорили, как об опасном и коварном враге, не верили в долговечность наших с ним договоренностей. Во всей нашей пропаганде среди бойцов главным врагом обозначалась Германия, как страна агрессии, цель которой - война. Мы старались дать понять бойцам, что немецкий фашизм - опасный и злой враг нашего народа. Вскоре нам стало совершенно ясно, что войны с Германией не миновать, и мы открыто об этом говорили своим бойцам, готовили их к неминуемым боям в каком-то, а, может, в скором времени.

И.И.ПОМАЗКИН. Воспоминания и дневники моего отца МОСКВИНА Ивана Уваровича.

Иван Помазкин был командиром топографического взвода. Высокий среднего телосложения молодой младший лейтенант. В быту и службе был скромен, мало разговорчив, трудолюбив. С его лица не сходила улыбка, а карие большие глаза излучали добро и уважение к собеседнику. 

В его адрес слагалось много разных небылиц, и все их он принимал без обиды, просто, со смешком - дурачьтесь, дескать, веселитесь в моем присутствии, мне приятно. Но однажды он загрустил, стал какой-то злой, и не дай бог кому-то было пошутить над ним в это время. Его сильные руки так сожмут насмешника, что у того даже слезы из глаз польются. Взгляд его стал колюч и строг.

14 АВГУСТА 1939 г. ХАРАНОР. Воспоминания и дневники моего отца МОСКВИНА Ивана Уваровича.

Вечером прямо в поле смотрели фильм "Трактористы". Вечер тихий, теплый, легкий ветерок пошевеливает волос, как будто ласково гладит тебя по голове.
Много сделала эта картина хорошего в душе человека. И во мне она как-будто разбудила то, что хотело проснуться, но не могло в постоянной тревоге и беспокойствах. После фильма песню "Три танкиста, три веселых друга" запели - пока только мелодию, а через три дня уже пели эту песню в строю, со словами. Идет строем в столовую третья батарея первого дивизиона. Боец Раковский запевает, батарея подхватывает, и льется песня согласно, величественно. Сбоку идут командир батареи лейтенант Горянский и политрук Архипов, гордо улыбаются, говоря своей улыбкой: вот мы какие, батарейцы!

3 АВГУСТА 1939 г. ХАРАНОР. ТРЕВОГА. Воспоминания и дневники моего отца МОСКВИНА Ивана Уваровича.

Шла нормальная боевая учеба. День был солнечный, жаркий. Легкий ветерок не охлаждал, а скрыться от палящего солнца было нельзя. Не потому, что требовала дисциплина и воинский долг, а потому что не было такой тени среди сопок и балок. Вблизи не было ни леса, ни кустарников, вообще никакой растительности. Небольшие рощи мелколесья росли в балках и на сопках вдали от нашего лагеря, расположенного в лощине между сопок - километрах в десяти-пятнадцати, и были нам неподручны.

Бойцы установили палатки для солдат, штаба, столовой и офицерского состава. Я устроился в палатке вместе с бойцами. Орудия и техника стояли в линию, причем орудия были прицеплены к тракторам НАТИ-5 и закрыты маскировочной сетью. День подходил к обеду, и вдруг воздух рассек гудок сирены. Он с каждой минутой нарастал. Это был сигнал тревоги, подаваемый из Харанора. Тревога подняла весь полк на ноги. 

28 ИЮНЯ 1939 г. ХАРАНОР. Воспоминания и дневники моего отца МОСКВИНА Ивана Уваровича.

Накануне день был пасмурный, с мелким, в виде тумана, периодически моросящим дождиком. Тяжелый и трудный день кончился поздно вечером. На тактические учения бойцов подняли рано, еще затемно. Я был тогда командиром автотранспортного взвода. В задачу взвода входил подвоз продовольствия, фуража, боеприпасов в соответствующие части полка. Мне было указано на карте месторасположение тылов полка и огневых позиций батареи. Сверив карту с местностью, я наметил маршрут движения. Погрузившись, мы тронулись в путь. Ехали по глубокой балке километров десять, затем повернули вправо, въехали в мелкий лес (по-нашему - кустарник), и, преодолев гору, угадали как раз на КП командира полка, куда и стремились. Отъехав от КП метров двести, остановились в узком ущелье.

21 ИЮНЯ 1939 ГОДА. Воспоминания и дневники моего отца МОСКВИНА Ивана Уваровича.

Спал недолго, но когда проснулся, показалось, будто я что-то потерял. Быстро поднялся, взял полотенце, пошел умываться. Кто-то из бойцов сидел у дверей, тихо переговариваясь, кто-то еще лежал, но не спал, бодрствовал.

- Где едем? - спросил я, обращаясь к сидевшим у двери.

- Проехали Чулым, - ответил за всех Рыженко.

Чулым я помнил. Когда служил в Омской авиабригаде, однажды в лётные дни мы проводили там учения авиаторов по отработке бомбометаний и обстрелов условного противника штурмовиками Р-5. Я пожалел, что проспал эти места. Мне нравилась Чулымская долина с множеством озер и далеким, покрытым дымкой, горизонтом.