ПОСЛЕ ВОЙНЫ. Воспоминания и дневники моего отца МОСКВИНА Ивана Уваровича.

После возвращения из Европы в 1946 году, отец еще несколько лет служил в армии - на Северном Кавказе, куда он забрал семью. 

После войны папа очень сильно болел: не пошёл ему климат Кавказа, куда он был командирован. Эта фотография сделана уже после демобилизации, накануне отъезда из Апшеронска

                                       Далее - фотографии кавказского периода, сделанные до 1953 года.

ФРОНТОВЫЕ ПИСЬМА. Воспоминания и дневники моего отца МОСКВИНА Ивана Уваровича.

ПО СЛЕДАМ ПИСЕМ МОЕЙ ЖЕНЫ В ПЕРИОД ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ВОЙНЫ, 1943-1945.

Фотография, предположительно конца 1941 или самого начала 1942 года. Снимались специально для отправки мужьям на фронт. На фотографии - женщины из маминой семьи. Стоит слева - моя мама, рядом - жена маминого брата. Снимаясь, она еще не знала, что ее муж, Степан, погиб в конце сентября 41-го. Дети - это мои сестры Неля (младшая) и Женя (старшая). Внизу, слева - мамина двоюродная сестра Клавдия накануне ухода на фронт. А с другой стороны внизу - мамина младшая сестренка.

ИЗ ПОСЛЕВОЕННОГО ДНЕВНИКА. Воспоминания и дневники моего отца МОСКВИНА Ивана Уваровича.

17 мая. Я выехал к англичанам. На дороге везде валяется боевая техника врага: как бы униженно отступила передо мной к обочине. Вижу наши артиллерийские орудия: гордо тянутся ввысь. Машина идет, и, кажется, - мотор необыкновенно чисто работает.
Домой вернулся 18 мая. Квартира в хотеле г. Киндберг.

19 мая. Английский маршал Александер обвинил маршала Тито в присутствии югославских войск в приморской Словении и Истрии. Расценил это как враждебный акт Англии, которая предлагает выбросить Югославию с этих мест. Врешь, Александер, Югославия не за тем страдает, чтобы вы хозяйничали там. Рано поднимаешь голову. Смотри, чтоб тебе ее не отрубили.

[1945 год]. Воспоминания и дневники моего отца МОСКВИНА Ивана Уваровича.

После занятия нашими войсками нефтяного района южнее озера Балатон, нашу дивизию перебросили под Шиофок и Энинг (Eniyng. О.Л.), а в ходе битвы у Балатона дивизию вновь перебросили - в район Калоз и Шарвиз в состав 26-й армии к месту прорыва врага. Это было 8 марта 1945 года. К тому моменту в этом районе было сосредоточено 22 артиллерийских и минометных полка с 520-ю орудиями и минометами. Как ни пытался враг, бросивший на нас 250 танков и самоходок, пробить нашу оборону в течение нескольких суток, успеха не имел. Наши войска севернее Секешфехервара нанесли мощный удар и погнали врага, вернее, остатки разгромленной группировки немецких войск.

Отцовские сослуживцы

[1944 год]. Воспоминания и дневники моего отца МОСКВИНА Ивана Уваровича.

ИЗ ФРОНТОВЫХ ЗАПИСЕЙ.

"1 января. День теплый, на деревьях густой куржак. Село Васильевка. Совинформбюро сообщило о взятии г. Житомира вторично. Праздник провел невесело, долго беседовал с Николаем Николаевичем Пекинским. Он до войны был актером Бакинского драмтеатра. В обед получил письмо от жены. Она поздравляет меня и моих боевых товарищей с Новым, 1944 годом. Дома все здоровы, и на душе повеселело. Вторая половина дня - бодрая.

3.01. Вечереет. В саманных хатах зажигают огни. Ершов передает мне подарок из Днепропетровска - портсигар от Землянской Гали, кисет с табаком от Нелочки и от них же поздравительное письмо. Это девочки-третьеклассницы.

ПИСЬМА С ФРОНТА. Воспоминания и дневники моего отца МОСКВИНА Ивана Уваровича.

ПИСЬМА, ОТПРАВЛЕННЫЕ  [ОТЦОМ]  РОДИТЕЛЯМ ВОИНОВ

"17 ноября 1943 г. Челябинская область, Нязепетровский район, г. Нязепетровск, Проскуряковская,  №3, Пономареву Тимофею Павловичу.

Дорогой Тимофей Павлович, поздравляю Вас с награждением Вашего сына Николая медалью "За отвагу". Таким образом, грудь Вашего сына украшают уже две медали - "За отвагу" и "За боевые заслуги". Я, мои боевые товарищи по оружию, вся Красная Армия и наш народ шлем Вам и Вашей супруге наше революционное спасибо за то, что Вы сумели воспитать и дать для Красной Армии настоящего бойца-революционера.

[ВНОВЬ НА УКРАИНЕ. 1943 год]. Воспоминания и дневники моего отца МОСКВИНА Ивана Уваровича.

Дивизия была выведена из боя и убыла в резерв фронта в район Миллерово. В частях шла боевая подготовка. Мы, траспортники, занимались перевозкой грузов, ремонтом автомобилей. 

В середине февраля 1943-го года немецкие войска перешли в наступление на ослабевшую 6-ю армию с двух направлений - со стороны Краснограда и Красноармейска, прорвали оборону, 20 февраля окружили часть наших войск в районе Павлограда и стали быстро продвигаться к Харькову с юга, заняли г. Мерефа. Встретив здесь упорное сопротивление 3-й танковой армии, немцы, перегруппировав силы, 4 марта снова пошли в наступление. 

КАВКАЗ. [1942-1943 гг.]. Воспоминания и дневники моего отца МОСКВИНА Ивана Уваровича.

Переправившись через бурную реку Белую, и развернувшись подивизионно, полк занял оборону на автомобильной и железной дорогах, ведущих в Апшеронск, и по берегу реки Белой, чтобы препятствовать продвижению немцев в этом районе.

Опасаясь окружения немцами, прорвавшимися в районе Майкопа, наш полк стал отходить с боями от Апшеронска на Хадыжи, Шаумян направлением на Туапсе. Немецкие самолеты постоянно бомбили огневые позиции и тылы полка на всем пути нашего отступления. Но лес и горная местность спасали нас от поражения, хотя потери были, особенно в материальной части. В результате, в районе горы Индюк в полку осталось неполных две батареи. Здесь нас сменила новая пехотная часть со средствами усиления.

МОРЯК НА КОНЕ. Воспоминания и дневники моего отца МОСКВИНА Ивана Уваровича.

Шли, в основном, по опушке лесопосадки, затем свернули на кукурузное поле. По нему вышли на возвышенность. Перед нами расстилалась чистая, широкая равнина, за которой виднелся темный лес. Мы стояли на краю зарослей кукурузы, всматриваясь вдаль.

Вдруг справа от нас послышался тихий разговор. Прислушавшись, поняли, что говорят по-русски. Я вынул пистолет, загнал патрон в патронник, и мы осторожно стали продвигаться к разговаривающим. Я негромко спросил:

- Кто прячется? - мы быстро присели. В ответ послышалось:

- Свои!

АТАКА СТЕРВЯТНИКА. [1942 год]. Воспоминания и дневники моего отца МОСКВИНА Ивана Уваровича.

В районе Белореченской меня вызвал командир полка, приказал любой ценой найти и подвезти горючее для машин полка. Я взял автомобиль ГАЗ-АА с шофером, фамилию которого не помню, но хорошо помню его внешний вид, манеры поведения. Характер человека на фронте, в боевой обстановке, определяется его действиями, так что не надо долго присматриваться к человеку, изучать его характер. Достаточно увидеть его в экстремальной ситуации, чтобы сказать - трус он, паникер или хладнокровный, собранный, решительный, готовый встретить опасность и вступить в единоборство. 

В НОВОЙ ЧАСТИ. 1941 г. Воспоминания и дневники моего отца МОСКВИНА Ивана Уваровича.

После месячного пребывания в резерве комсостава 6-й армии в селе Кабанье 25 ноября 41-го я прибыл в 582-й артполк АРГК Юго-западного фронта. Полк находился в расположении обороны наших войск в районе Балаклеи. Встретил меня зам. командира полка по технической части капитан Алексеев - уже пожилой, за 50 лет мужчина, высокий, сутуловатый, с непричесанной копной седых волос. Вид у него был какой-то неряшливый. Капитан производил впечатление нездорового человека. При разговоре от него исходил сильный запах денатурата.

Я хотел доложить ему о прибытии по всей форме. Он поднял руку, останавливая:

- Ладно. Я все знаю. Садись за стол, покушай.

Это оказалось кстати. Я был голоден. Он помолчал, глядя на меня, и скомандовал:

- Буш! Дай-ка нам покушать, да не забудь фляжку и все остальное.

В ТЫЛУ ВРАГА. Воспоминания и дневники моего отца МОСКВИНА Ивана Уваровича.

От Оржицы до Староверовки расстояние 350 километров. Но это по прямой, а мы шли по тылам врага, не по прямой, используя, в основном, леса и, как правило, ночью. Лишь изредка, с предварительной разведкой, заходили в хутора и села. С первого дня я поставил перед собой и бойцами моего отряда задачу не вступать в соприкосновение с врагом, выйти из окружения без потерь и как можно быстрее.

В первый день нас было тридцать три человека, но на второй день от группы откололся ст. техник лейтенант Лосученко. Вся забота о людях легла на мои плечи. Остальные бойцы были полны решимости выйти из окружения в расположение наших войск.

Но гладкого пути у нас не было. Были отдельные встречи с немцами - как у меня, так и у небольшой части бойцов, ходивших в разведку в населенные пункты. Многие из нас были одеты в гражданскую одежду, в том числе и я.

ТРУХИН, ВЫРУЧАЙ! Воспоминания и дневники моего отца МОСКВИНА Ивана Уваровича.

Привезли меня в Золотоношу. Капитан скомандовал:

- Слезай!

Я выпрыгнул из кузова на что-то твердое, подошву правой ступни как-будто обожгло, но виду я не подал, пошел за капитаном в дом, чуть прихрамывая. За столом сидел другой капитан, в очках. Его светлые густые волосы, зачесанные в правую сторону, свисали на глаза. Сидя в стороне на деревянной табуретке, я ждал, когда этот капитан обратит на меня внимание. Он что-то сосредоточенно писал, а когда закончил - поднял голову и в упор впился в меня острым взглядом своих голубых глаз.

- Ваша фамилия?

Я ответил, он записал.

- В какой части служили?

- Я не служил, а служу в 404 артиллерийском полку 109 мехдивизии.

ПЕРЕПРАВА. Воспоминания и дневники моего отца МОСКВИНА Ивана Уваровича.

Когда мы возвращались в свой полк, путь нам преградил седьмой авиадесантный корпус, шедший на переправу по понтонному мосту, установленному недалеко от Канева. Мы вынуждены были остановиться, и в течение часа медленно продвигались в хвосте колонны. Меня это очень беспокоило и заставляло искать выход. 

Ночь вошла в свои права, а в лесу это очень заметно. Вскоре я нашел проселочную дорогу, идущую куда-то вверх от Днепра. Дорога была узкая, но хорошо накатанная. Медленно поднимаясь в гору по этой лесной дороге, мы выехали в открытое поле. Дорога шла в сторону города, изредка ее прикрывал небольшой лес (позднее выяснилось, что это была верхняя дорога). На фронте стояла тишина, только изредка ухнет разрыв снаряда, протрещит пулемет, да в небо взлетит осветительная ракета, и опять тихо.

СНОВА КАНЕВ. АВГУСТ 1941-ГО. Воспоминания и дневники моего отца МОСКВИНА Ивана Уваровича.

Второго августа, приехав из города Лубны, я узнал, что политрук нашей батареи Скобелев - Кузьмич (Прим. О.Л: подробнее о Кузьмиче - в главе "Эльмар Ларенс"), как мы его называли - умер от какой-то гнояшки на щеке. Похоронили его на кладбище с почестями, поставили простенький памятник с красной звездой, сделали надпись.

После похорон Кузьмича 3 августа около 15 часов зам. командира полка майор Сандлер и капитан Гирин поставили перед нами задачу погрузить все имущество в машины, бензовозы загрузить на местной нефтебазе и быть готовыми к маршу на Канев. Погода была облачная, периодически накрапывал дождь, что вызывало у нас благоприятное настроение. С наступлением сумерек лес ожил голосами птиц и шумом моторов. На дорогу стали выходить и вытягиваться в колонну артиллерийские батареи.

ПОЛК В БОЮ 26 ИЮНЯ [1941 ГОДА]. Воспоминания и дневники моего отца МОСКВИНА Ивана Уваровича.

В Шепетовском лесу расположились части 199-й мех. дивизии, входящей в состав 5-го мех. корпуса 6-й армии. Сосредоточение происходило ночью. Наш полк пришел рано утром. 

Высланная в сторону Острога разведка встретила отходящую часть наших. Их приняли за немцев, обстреляли, завязался бой. По лесу поднялся шум, треск. Заработали пулеметы, засвистели пули в нашем расположении, но вскоре все выяснилось, и бой прекратился. Плохо сработали разведчики, и это привело к гибели с обеих сторон.

БЕРДИЧЕВ. 24 ИЮНЯ 1941 ГОДА. Воспоминания и дневники моего отца МОСКВИНА Ивана Уваровича.

Когда тронулись из Саратова, нас провожали толпы людей - почти по всему пути, пока проезжали города и села. Бойцы, я, да и все, кто раньше ехал в крытых вагонах, перебрались на платформы с машинами и орудиями. Нам из толпы бросали букеты, в которых мы находили короткие записки с пожеланием победы. Весь первый день войны нас встречали и провожали. Когда проезжали поля, крестьяне бросали работу, бежали к нашим вагонам, кричали свои напутствия, желая скорой победы, многие плакали. 

Только к ночи на стоянках мы вернулись в свои вагоны. Сон покинул нас. Я не мог успокоиться за свою жену и дочерей, оставшихся в Хараноре - недалеко от монгольской границы. Японцы были в союзе с Германией, и это создавало опасность нападения на нашу Родину с манчжурской границы. Там у них была мощная военная группировка. Ночь мне показалась длинной и беспокойной.

НОВОСИБИРСК. ИЮНЬ 1941-го ГОДА Воспоминания и дневники моего отца МОСКВИНА Ивана Уваровича..

В Новосибирск прибыли 13 июня. В пути почему-то нас долго держали на станциях. В Новосибирске стояли недолго, где-то не более часа. Путь наш лежал в сторону Семипалатинска - это я определил, когда мы проезжали станцию Черепаново, и был озадачен тем, что нас везут на юг, задавался вопросом: куда? Вскоре все поняли, что нас, видимо, направляют в Туркестанский военный округ. Мы прислушивались к сообщениям по радио, вчитывались в газетные статьи, ища причину нашего перемещения к югу. Командование молчало: тоже, видимо, не знали. Так, в догадках, жили мы до 16 июня, когда нас направили на северо-запад, в сторону Туркестана. Проехали Джамбул, Чимкент, а после станции Арысь вдруг наш путь пошел строго на север.

ИРКУТСК. ИЮНЬ 1941-го ГОДА. Воспоминания и дневники моего отца МОСКВИНА Ивана Уваровича.

До Иркутска мы ехали долго, около трех суток. Жизнь на колесах, в границах одного вагона, в стесненных условиях была, понятно, скучноватой, хотя мы и все делали, чтобы заполнить свободное время чем-либо полезным. С утра, после завтрака я проводил обычно занятия по изучению оружия и тактики ведения ближнего боя, знакомил людей с международным положением. Вся необходимая литература у меня была, были и плакаты, и карта мира. Частенько к нам в вагон заглядывал политрук Скобелев - Кузьмич. 

Вагон был оборудован нарами, пирамидой для оружия, умывальником, баком с питьевой водой. Не было туалета, и это осложняло наш быт. Каждый боец имел матрац, подушку, простыни, одеяло. Шинели были закручены в скатки и висели в головах нар. В нашем вагоне были шахматы, шашки, домино и гармошка. Даже гитара была - у Зайцева. Он привез ее из дома, когда призывался в армию. За всю дорогу от Читы до Иркутска мне только однажды пришлось дежурить ночь в голове паровоза. На барьере площадки был закреплен телефон для связи с машинистом и дежурным по эшелону. 

ПУТЬ НА ЧИТУ. Воспоминания и дневники моего отца МОСКВИНА Ивана Уваровича.

Эшелон шел медленно, часто останавливался в поле и подолгу стоял. Поначалу мы прыгали из вагонов, рвали цветы, падали в ковер молодой травы и всматривались в голубизну неба. После гнетущего молчания первых минут прощания, в вагонах где-то тихо заиграл баян, где-то зазвучали песни про пшеницу золотую, про трех танкистов. В нашем вагоне было больше смеха, чем в других. Боец Серебряков мастерски рассказывал анекдоты, и запас их у него был неисчерпаем. Он мог говорить часами, дополняя речь мимикой и жестами. Каждый его анекдот вызывал взрыв смеха. Незаметно подошла ночь. С ее наступлением в вагонах стало затихать, и вскоре все утихло, слышен был только перестук колес.