Это мы, Господи...

Заметка эта не была опубликована в Оленегорской газете "Заполярная руда", как и многие другие. Причина - необыкновенно мощный страх редактора перед сильными города сего, не допускающий даже мысли о малейшей их критике в городской газете.

Весна уже наступила, хотя еще пролетают снежинки, и температура упорно держится близ нулевой отметки. Снег стаял, и сразу стало видно, сколько грязи набралось в городе за зиму. Так много, что дворникам разгребать и разгребать. Кто ж ее накопил-то, спросите?

Правильно, мы с вами. Почему? Наверное, потому что вслед за доперестроечной жизнью с наших улиц постепенно ушла культура чистоты. Даже, если точнее, культ, ранее существовавший. Многие из тех, кто помнил тот период, уехали. Вместо них появились другие, с иной "культурой"… Впрочем, у нас то же сегодня, что и во всей стране.

Александр Рыжов. Это не к нам, это в медпункт

Как бы вам объяснить, что такое газета... С точки зрения формальной логики, это такое место, где люди складывают буквы в слова, слова в предложения, предложения в тексты, а потом шинкуют получившееся безобразие на колонки и красиво (по возможности) расставляют их на больших листах бумаги.

Но это с точки зрения логики. На самом деле все гораздо сложнее и запущеннее. Газету принято рассматривать как службу спасения, по сравнению с которой МЧС — младшая группа детского сада. Вот далеко не полный перечень просьб, которые доводилось слышать сотрудникам «Заполярки»:

Александр Рыжов. Письмо начальнику Колымского края

Примечание: Написано после реакции сильных мира коммунального

 на миниатюру «Пусть в Оленегорске зацветут каштаны». О.Л.

Здравствуйте, гражданин начальник! Пишет тебе особо опасный преступник. Вообще-то, сам я об этом не знал, но нашлись умные люди — втолковали. Ты спросишь, зачем я тебе пишу? А затем, что за мою антиобщественную деятельность сошлют меня, наверное, к тебе на Колыму, где я буду мотать срок под твоим неусыпным присмотром.

Суди сам, начальник. В смысле, судить-то будешь не ты, но хотя бы пойми меня, грешного и заблудшего. Работал я в одной газете, и вздумалось мне по молодости и по глупости накропать фельетон. Безобидный такой, про деревья с цветами, но все равно — криминал. Ты же в курсе, начальник, как оно бывает, когда дурные наклонности наружу прут. Короче,спасибо руководителям коммунальных служб — если б не они, не знал бы я , какие злодеяния творю, мерзавец этакий.

Александр Рыжов. Неоконченная пьеса для механического журналиста

(Из дневника газетчика)

Понедельник. С утра присутствовал на комиссии по противодействию наркомании. Внимательно слушал ораторов, вместе со всеми возмущался. Вернувшись в редакцию, написал заметку, где заклеймил наркоманов позором. После обеда был на заседании по профилактике тропической лихорадки. Слушал ораторов, снова возмущался. Вернувшись вечером домой, обличил распространителей вирусных инфекций в разгромной статье.

Вторник. Пригласили на планерку. Слушал, возмущался. По дороге в редакцию сочинил очерк, в котором пригвоздил к позорному столбу несознательных чиновников, транжирящих бюджетные средства. До редакции не дошел, потому что вызвали на педагогическую конференцию, где опять сидел, слушал, возмущался. По горячим следам настрочил репортаж, в котором обрушился на Министерство образования.

Александр Рыжов. Женщина — друг человека

(Научный трактат, написанный по заказу к 8 Марта)

Если я напишу о женщинах плохо, пострадавшие забросают меня камнями или, с учетом метеоусловий, зароют в снег, что не лучшим образом скажется на моем и без того хрупком здоровье. Если я напишу о них хорошо, товарищи по несчастью, то бишь мужчины, обвинят меня в ревизионизме и примут адекватные меры. Лучше я напишу о женщинах так, чтобы никто не понял, хорошо я о них написал или плохо.